anafema_device: (Default)
[personal profile] anafema_device
Окончание
- 3 -


Я оставил переднюю дверь незапертой. Что за ночь стояла! Тяжелые, темные тучи курчавыми полосами тянулись через все небо, от горизонта к горизонту. В промежутках между тучами, сковзь белую дымку прьблескивали звезды. По бурному облачному потоку плыл месяц, то выныривая из туч, то снова погружаясь в них. Когда его изменчивый свет озарял на короткое время леса, деревья, казалось, медленно и бесшумно раскачивались в одном ритме с мчащимися облаками в вышине. Странный, сумрачный свет разлился над землей. Призрачное цветение, порождение росы, мороза и звездного сияния, покрывало поля. Я неторопливо прогуливался по саду, наслаждаясь красотой умиротворенной земли и мятущегося неба. Ни один звук не нарушал тишину ночи. Не мчались сквозь траву быстроногие кролики, не щебетали полусонные птицы. И хотя облака стремительно плыли по небу, подгоняющий их ветер не спускался к земле низко настолько, чтобы зашуршать опавшей листвой на лесных тропинках. За лугами, черым силуэтом на фоне неба, виднелась церковная колокольня. Я глядел на колокольню и думал о трех месяцах безмятежного счастья, о моей дорогой жене и ее любящем взоре. О, моя любимая девочка, знала бы ты, какие чудные видения нашей совместной жизни пролетели перед моим мысленным взором в тот миг!
Колокола пробили одиннадцать часов. Как быстро пролетело время! Я собрался было домой, но ночь захватила меня. Я чувствовал, что мне рано еще возвращаться в наши уютные комнатки. Неясное желание отнести свою любовь и благодарность в святилище, куда многие поколения людей несли свои печали и радости, охватило меня.
Проходя мимо дома, я заглянул в окно. Лаура полулежала в кресле перед огнем. Лицо ее было скрыто, только головка темнела против бледно голубой стены. Она была недвижна, судя по всему, спала. Сердце мое наполнилось любовью. Бог есть, думал я, и он добр. Иначе, откуда на земле могло появиться такое нежное и прелестное создание, как она?

Я медленно шел вдоль опушки леса. Внезапно ночную тишину нарушил какой-то шум в лесу. Я остановился и прислушался. Звук тоже затих. Я снова тронулся с места и теперь отчетливо услышал чьи-то шаги, эхом сопровождающие мои. Скорее всего это шли браконьеры или рубщики деревьев, ибо ни те, ни другие не были редкостью в наших краях. Но кто бы это ни был, ему бы следовало идти по лесу потише. Я свернул в сторону и теперь шаги доносились с тропинки, с которой я только что сошел. Возможно, думал я, что это просто эхо. В лунном свете лес был прекрасен. Там, где оголившиеся ветви пропускали струившийся с небес бледный свет, проглядывали большие увядающие папоротники и заросли кустарника. Стволы деревьев вздымались вокруг меня, как готические колонны. Они напомнили мне о церкви и я свернул к погосту и прошел между выносными воротами к низкой паперти. Там я ненадолго присел на каменную скамью, на которой мы с Лаурой обычно отдыхали, любуясь увядающим пейзажем. Затем я заметил раскрытые двери в церковь и попенял себе, что забыл закрыть их прошлой ночью. Мы были единственными посетителями церкви во все дни недели, кроме воскресенья, и я забеспокоился, что из-за нашего легкомыслия сырой осенний воздух проникнет внутрь и повредит старым тканям. Я вошел внутрь. Возможно, это покажется странным, что только дойдя до середины нефа я вспомнил, со странным содроганием, за которым последовал приступ презрения к своей слабости, что сегодня был тот самый день и тот самый час, когда, согласно легенде «статуи из мрамора в полный человеческий рост» покидают свои плиты.
Мысль эта, к моему стыду, заставила меня поежиться и ноги сами понесли меня к алтарю, чтобы, как я говорил себе, поглядеть на статуи. На самом деле, я прежде всего хотел доказать себе, что не поверил в эту сказку и что статуи никуда не делись. Я был даже рад, что пришел сюда и теперь мог с полной увернностью осмеять фантазии миссис Дорман, рассказав ей, как мирно почивают мраморные рыцари на своих мраморных плитах в сей призрачный час. Засунув руки в карманы, я прошествовал по нефу. В тусклом сумеречном свете восточный конец церкви казался просторнее, чем обычно, и арки над двумя гробницами тоже стали как будто выше. Луна выглянула и показала мне причину этой иллюзии. Я резко остановился и сердце мое затрепетало, чуть не остановившись совсем. Статуи в человеческий рост исчезли и их мраморные плиты зияли наготой в рассеянном лунном свете, струящимся через восточное окно.
Действительно ли они сошли со своих надгробий или это я сошел с ума?

Собрав нервы в комок, я наклонился и провел рукой по гладкой, неповрежденной поверхности плит. Кто-то унес статуи из церкви? Может это был чей-то гнусный розыгрыш? Я должен бы это проверить. Свернув из газеты, так кстати оказавшейся у меня в кармане, факел, я зажег его и поднял над головой. Теплое сияние озарило темные арки и плиты. Статуи исчезли. Я стоял в церкви в полном одиночестве. Или я был не один?
В следующе мгновение меня охватил неописуемый ужас – ошеломляющее осознание, что произошло страшное несчастье. Я загасил факел и выбежал из церкви, кусая себя за губы, чтобы сдержать рвущийся крик. О, был ли я в то момент безумен или мной овладела чужая дьявольская воля? Я перескочил на бегу церковную ограду и помчался, срезая путь, через поля, ведомый светом наших окон. Неожиданно передо мной появилась какая-то темная фигура. Обезумев от предчувствий, я устремился к фигуре, преграждающей мне путь, и закричал - Прочь с дороги или я тебе покажу!

Но моя атака была встречена с неоджиданно энергичным сопротивлением. Костлявый ирландский доктор схватил меня за руки и с силой потряс.
- Шо ты говоришь? – закричал он со своим безошибочно узнаваемым акцентом. – Шо ты мне покажешь?
- Отпустите меня, глупец. – выдохнул я. – Мраморных статуй нет в церкви, они ушли!
Он залился звонким смехом. – Похоже, что завтра мне придется выписать вам микстуру. Курить надо меньше и меньше верить бабушкиным сказкам.
- Говорят же вам, я сам видел голые плиты.
- Ну пойдемте вместе посмотрим. Я собирался заглянуть к заболевшей дочери Палмера, но сначала мы зайдем в церковь и вы покажете мне опустевшие плиты.
Его смех несколько привел меня в чувство. - Идите сами, если хотите, – ответил я. – А мне нужно домой к моей жене.
- Вздор. – сказал он. – Так я вам и позволю смыться. Сами говорите, что видели, как мрамор ожил и теперь собираетесь улизнуть. Хотите, чтобы мне всю оставшуюся жизнь пришлось считать вас трусом? Нет, сэр, не выйдет.
Свежий ночной воздух, голос доктора и физический контакт с шестью футами непоколебимого здравого смысла, помогли мне частично прийти в себя, а слово «трус» оказало воздействие, подобно метальному душу.
- Хорошо, пойдемте. – угрюмо ответил я. – Может вы и правы.
Он продолжал крепко держать меня за руку. Мы вернулись в церковь. Вокруг стояла мертвая тишина. В церкви сильно пахло сыростью и землей. Мы прошли по нефу и мне не стыдно признаться, что я закрыл глаза. Я знал, что статуй не было. Келли зажег спичку.
- Туточки они, ваши статуи, сами смотрите. Вы, поди, задремали или напились, прошу пардону.
Я открыл глаза. В свете догорающей спички виднелись две фигуры, лежащие «как есть в мраморе» на своих надгробных плитах. Я сделал глубокий вдох и схватил Келли за руку.
- Я ваш должник. Не иначе, как неверный лунный свет сыграл со мной злую шутку. А может я слишком заработался сегодня. Знаете, у меня и тени сомнений не было, что статуи ушли.
- Да уж знаю. – довольно мрачно ответил он. – Вам надо поберечь голову, дружище, поверьте мне.
Он склонился над статуей, лежащей по правую руку от алтаря, у которой было наиболее злобное и жестокое выражение каменного лица.
- Клянусь Юпитером, - сказал он. – Что-то здесь нечисто, ее рука сломана.

Так мне не приведилось. Я знал наверняка, что в наш с Лаурой последний визит в церковь рука статуи была в полном порядке.
- Возможно, кто-то пытался сдвинуть статую. – предположил молодой доктор.
- Это не объясняет, что я видел. – возразил я.
- Зато чрезмерное курение и продолжительные занятия живописью все прекрасно объясняют.
- Нам надо идти, а то моя жена будет волноваться. – сказал я. – Глотнем немного виски, выпивка собъет призраков с толку, а меня наоборот приведет в чувство.
- Мне нужно навестить Палмеров, но сейчас, наверное, уже слишком поздно. Лучше я загляну к ним утром. – ответил он. – Я задержался в работном доме и потом еще пришлось встретиться с кучей народу. Ладно, пойду с вами.

Вероятно, пойти со мной его сподвигли соображения, что в данный момент я нуждаюсь в нем больше, чем дочка Палмеров, Мы шли по дороге, обсуждая, что могло породить подобную иллюзию, и пространно выводя из этого причины явления призраков. Проходя по садовой дорожке, мы заметили яркий свет, струящийся через раскрытую переднюю дверь и через минуту увидели, что дверь в гостиную также была распахнута. Неужели Лаура куда-то вышла?
Мы с доктором Келли прошли в ярко освещенную гостиную. По всей комнате были расставлены горящие свечи, не только восковые, но и не меньше дюжины оплывшие сальные. Свечи были воткнуты повсюду, в вазы, цветочные горшки и прочие, мало подходяшие для этого, предметы обстановки. Я знал, что свет помогал Лауре справиться со страхами. Бедное дитя! Почему я оставил ее одну, как я мог быть таким бесчувственным!
В первые секунды мы не заметили ее. Окно было широко раскрыто и пламя свечей трепетало на сквозняке. Кресло Лауры пустовало, а на полу валялись ее носовой платок и книга. Я повернулся к окну и там была она. О, дитя мое, любовь моя, подошла ли она к окну, чтобы посмотреть, не вернулся ли я? И что вошло в комнату позади нее? К чему она повернулась с таким ужасом и испугом? О, моя маленькая девочка, если она подумала, что это я вхожу в комнату, то что же предстало перед ней?
Лаура полулежала на сидении в нише у окна, навалившись верхней частью тела на стол. Голова ее свешивалась с края стола, а распущенные каштановые волосы спускались до самого ковра. Губы запали, невидящие глаза были широко распахнуты. Что же увидела она в последний миг своей жизни?

- Лаура, я вернулся, я с тобой! – закричал я и, оттолкнув доткора в сторону, кинулся к ней.
Ее бесчувственное тело мешком соскользнуло мне в руки. Я обнимал и целовал ее, называя всеми нашими милыми домашними прозвищами, но в глубине души я уже понимал, что она мертва. В одной руке она что-то крепко сжимала в кулаке. Позже, когда я окончательно осознал случившееся и жизнь потеряла для меня всякий смысл, я позволил доктору разжать ее ладонь и увидеть, что она держала.
Это оказался серый мраморный палец.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

anafema_device: (Default)
anafema_device

October 2014

S M T W T F S
   1 234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 05:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios